nfshero.ru

Облизываясь ножки у спящей женщины



Ильхом спал на своей половине кровати, как-то слишком тихо для спящего человека. Теплый март года заглядывал в окно их домика одним большим желтым глазом, словно прищурившись, пах белыми цветами и нагретым саманом.

Санобар слила воск со свечи, чтобы горела ярче, и вновь стала прокладывать мелкие, как кунжут, стежки на ткани, — это платье нужно дошить до утра. Она могла бы шить на машинке, которая досталась ей в приданное, но ее стрекот разбудил бы всю махаллю, ночью даже оседающая пыль имеет звук. И что он не какой-то там средневековый бай и мракобес, и уважает право женщины… тут он облизываясь ножки у спящей женщины.

Его женщина требовала оставить ее в покое и в собственном доме. Но много ли она понимает? Никто не спал, все провожали тетушку и ее младшего сына в Ташкент. Тетушка еще раз цепким взглядом оглядела покидаемое хозяйство, вздохнула, прочитала словословие, накинула веревку на рога коровы Ювош и решительно двинулась в путь. Корова Ювош с тоской посмотрела на родной загон, вздохнула, почти как тетушка, и поплелась за хозяйкой, крепко переставлявшей облизываясь ножки у спящей женщины пыльной дороге коротенькие ножки в черных калошках.

Утреннюю молитву тетушка запланировала в районе Чукурсая. И Аллах свидетель, лучше бы атеистам не попадаться ей на глаза со своей пропагандой. Санобар поставила чайник на огонь, оделась, собрала завтрак. Все ее шестеро детей сели с ней на ее половину курпачи, напротив отца. Самая младшая Ильмира взяла со стола пиалушку, и наклонилась над ней, собираясь плакать. Старшие сестры вздохнули с облегчением — Ильмира отставила пиалушку и сурово насупилась, как и подобает главной.

Ильхом из последних сил пытался не сломаться. Эту путевку ему выдали, как передовику. Он обменял ее на женский санаторий, для своей жены, и считал, что поступил мудро, правильно и это хороший подарок. Но что-то подарок совсем не принес радости. За воротами их маленького домика с недостроенной молхоной и садиком стояла половина махалли. И тут же воздух взорвался от голосов, загудел акцентами, языками, вхлипами и междометиями.

Твой дом будет в порядке! Мы присмотрим за детьми! Женщины тут же просочились сквозь ворота, как мука сквозь сито, по хозяйски оглядывая владения соседей. Ильхом с Санобар окаменели, как два мавзолея, замерли не в силах даже осознать, что происходит. Ильхом не отрывал изумленных глаз от своей младшей сестры Малохат, позади которой стояла корова.

Малохат выступила вперед, прижала маленькие ручки к груди и проникновенно произнесла: Потом набрала воздух в легкие и еще звонче произнесла: Что-либо утаить в махалле так же облизываясь ножки у спящей женщины, как спрятать осла за облизываясь ножки у спящей женщины. Все несет информацию — слишком озабоченный взгляд Ильхома, слишком грустные глаза Санобар, лепешки, больше чем на неделю, уборка в доме, как перед Хаитом.

А затем достаточно потянуть за ниточки, остановить сына, дочку, подняв вопросительно брови, разузнать на заводе. Соседи знали, что 8 марта что-то произойдет, оповестили сестру и рано утром собрались возле ворот, в ожидании. Санобар мстительно усмехнулась, подхватила Ильхома под руку и не давая оглянуться, повела по направлению к санаторию. Она то будет в тишине и неге лежать под виноградником, а ему возвращаться в дом, полный громких женщин.

И избежать этого нельзя — фаросат невозможно отменить ни при царизме ни при коммунизме. Ильхом неловко обнял жену.

Дверь захлопнулась за солнцем, день потемнел и стал черно-белым, потеряв краски, как на кинопленке. Дом напоминал облизываясь ножки у спящей женщины, в котором бегали большие, горластые муравьи в шуршащих платьях.

Они заваривали чай каждые двадцать минут и пытались накормить хозяина. Седой ежик Ильхома стоял дыбом. Как только он собирался вбить гвоздь в стену, чтобы как то отвлечься, мужская половина соседей тут же прибегала, с облизываясь ножки у спящей женщины, не помочь ли чем? Может молоток подержать, гвоздь подержать, стену подержать, за локоть поддержать?

Позвать старого Абрам ака, он даст дельный совет. И Облизываясь ножки у спящей женщины ака, он прораб, даст дельный совет. Старшие дети сбежали кто куда, одна Ильмира с маленьким веничком стояла облизываясь ножки у спящей женщины ворот, в сотый раз подметая тропинку у стены. А потом проснулся от тишины. Открыл глаза и увидел младшую дочку, стоящую на лестнице и неотрывно смотревшую на.

Яркие звездочки улыбались им с неба. Ильхом поцеловал маленькую ручку, уткнулся в нее, и ему захотелось заплакать. Она сидит в этом кресле уже полгода, а часы показывают что только пять минут. Очень много его. Санобар вдруг подумала, что хочет собрать это время в платок и забрать с. Ведь дома его всегда не хватало. А тут даже мухи летают мееедленно, как осенние листья.

В санатории особых лекарств не было, как не было и особых болезней. Большинству женщин просто надо было выспаться и дать отдых ушам от голосов кайнанашек. И все недуги отступали. Санобар выпила чай, растянулась на калавате под абрикосовым деревом во дворе. Беленькие платочки женщин, сидящих на ступенях здания, превратились в цветы урюка.

Солнце ласково потрепало ее за нос и она чихнула. Последний раз она так спала под резными узорами листьев в юности. Как он пришел свататься к ней сам, вопреки традициям, в дом к ее тетке, и сказал, что приданного ему не надо, избегая смотреть в сторону Санобар. Как она его выгнала, за то что не спросил ее лично.

Потому что он сказал ей, глядя в глаза: Они сразу стали жить отдельно и свой дом построили своими руками. Санобар стегала чапаны, за рубль каждый, отдавала торговкам на Чорсу. Всю зарплату муж приносил ей — маленькие разноцветные бумажки складывались в большой медный чайник, и никогда не считались. У них не было лишних денег, молхону вон построили, а на корову не накопили. Санитарка накрыла ее покрывалом, и она проспала до вечера. Она просто не знала, как спать.

Смотрела на минутную стрелку на часах и думала, что часы над ней издеваются, просто не идут! В голове осталась только одна мысль — соседка Айшан, она в ее доме. Та самая Айшан, которая выгнала двух своих мужей, теперь в ее доме. Ярко нарумяненная, насурмленная, с подведенными глазами, в шелковом платье… В шесть утра Санобар уже сидела под дверью главврача. Провел рукой по небритому лицу, женщины махали уже пришли на дежурство, заняли посты, освежили опахала, начистили шлемы, заточили алебарды.

И тут же рассердится на. Не потому, что он передовик и стахановец, член партии и убежденный атеист поминает Бога, а потому что ему стало невыносимо стыдно. Как все было хорошо, так Аллаха не вспоминал… Он махнул рукой куда-то в сторону неба, дескать, извини за беспокойство. Но ему мучительно захотелось чуда. Он вышел во двор и закрыл. Муравейник тут же стукнулся об него, как волна, откатившись, звякая чашками, бусами и сережками.

Ильхом стоял с закрытыми глазами, подставив лицо солнцу. За одиннадцать дней его сварят как сумаляк, вычерпают облизываясь ножки у спящей женщины, и облизываясь, съедят. Вчера она паслась возле радиостанции и ей там понравилось. Чудо, чудо, свершись пожалуйста. Забери меня маленькой птицей, к окошку моей Санобар. Он открыл глаза и… увидел жену, стоящую в воротах. Счастье плеснулось в нем, как огонь в тандыре, обжигая до кончиков волос.

Он кинулся к ней, обнял, и стал причитать, сквозь счастливый смех: Сейчас облизываясь ножки у спящей женщины иди обратно! Она хотела взять с собой Ювош, но корову в санаторий не пустили.

Путевки на нее не было….



С этим видео также смотрят:

© 2018 nfshero.ru